В спокойной альпийской стране, известной своим порядком, точностью часов и банковской системой, появился свой символический монарх. 31-летний Йонас Лаувинер, специалист в сфере информационных технологий и член муниципального совета города Бургдорф, несколько лет назад провозгласил себя королем Швейцарии. Используя положения швейцарского Гражданского кодекса, он оформил права на десятки участков земли, которые не имели зарегистрированных владельцев. Общая площадь его владений превысила 117 тысяч квадратных метров — это около 148 участков, включая части дорог общего пользования.
Лаувинер не скрывает своих действий и позиционирует их как законный процесс. Он ссылается на статью 658 Гражданского кодекса Швейцарии, которая позволяет претендовать на бесхозное имущество через процедуру occupatio. Власти кантонов изучают ситуацию, а некоторые муниципалитеты задумываются об изменениях в законодательстве, чтобы закрыть подобные лазейки. Сам Лаувинер подчеркивает, что действует в рамках права и сравнивает свои приобретения с «цифровой военной кампанией без кровопролития».
Йонас Лаувинер родился в 1994 году. В 2019 году, в возрасте 24 лет, он провел церемонию коронации в церкви Нидэгг в Берне. Он появился в стилизованной форме и мантии, учредил собственный Орден Заслуг и начал развивать символику «империи». По его словам, идея возникла из интереса к праву и желания изучить границы существующих норм. Лаувинер работает в IT-сфере, а с 2025 года заседает в городском совете Бургдорфа от собственной инициативной группы.
Его подход к земле оказался системным. Он тщательно анализировал земельные реестры в разных кантонах, выявляя участки без владельцев. Среди приобретенных объектов — леса, которые он сдает в аренду компаниям, и участки дорог. За проезд по некоторым из них Лаувинер взимает символическую плату за обслуживание, сохраняя при этом доступ для местных жителей. По данным публикаций, на момент последних сообщений его «империя» включает территории в кантонах Берн и Люцерн.
Соседи и местные власти поначалу воспринимали происходящее с иронией. Однако по мере роста владений реакция стала более серьезной. Некоторые политики критикуют действия Лаувинера, называя их чрезмерным использованием юридических возможностей. При этом суды пока не нашли нарушений: один из исков против него был отклонен. Официальные власти Берна не признают королевский титул, но вынуждены реагировать на правовые последствия.
История Лаувинера вписывается в более широкую традицию микрогосударств и самопровозглашенных образований. Одним из самых известных примеров остается Силенд — платформа в Северном море, захваченная британцем Пэдди Роем Бейтсом в 1967 году. Семья Бейтсов до сих пор поддерживает символический суверенитет. В Австралии существовала княжество Хатт-Ривер (ныне Principality of Hutt River), созданное фермером Леонардом Касли в 1970-х из-за споров с налоговыми органами. В Швеции художник Ларс Вилкс основал Ладонию — микрогосударство на территории, которую он объявил независимым после споров об инсталляции.
Такие проекты часто возникают как форма протеста против бюрократии, способ творческого самовыражения или попытка привлечь внимание. В современном мире к ним добавился цифровой аспект: многие микрогосударства существуют преимущественно онлайн, продавая паспорта или монеты как коллекционные предметы. Лаувинер сочетает юридический подход с символикой: у него есть сайт империи, валюта и протокол. При этом он остается гражданином Швейцарии и участвует в местном самоуправлении.
Согласно Монтевидейской конвенции 1933 года, государство должно обладать постоянным населением, определенной территорией, правительством и способностью вступать в отношения с другими государствами. «Королевство» Лаувинера не соответствует этим критериям в полном объеме: это частные земельные владения внутри Швейцарской Конфедерации. Швейцария — федеративная республика без монархических традиций, поэтому титул носит исключительно символический характер.
Эксперты отмечают, что швейцарское право строго регулирует вопросы собственности, но исторически оставляло пробелы для бесхозных земель. Лаувинер использует это для оформления прав. Власти некоторых кантонов уже обсуждают поправки, чтобы подобные случаи не повторялись. Пока что его действия не квалифицированы как сепаратизм — речь идет о частной собственности.
Поведение Лаувинера отражает более широкие тенденции. В мире, где многие чувствуют обезличенность крупных систем, некоторые люди ищут способы утвердить индивидуальность. Видеоигры и метавселенные приучили целые поколения к тому, что статус и территории можно «завоевывать» в цифровом пространстве. Перенос этой логики в реальность — логичный, хотя и необычный шаг.
Лаувинер активно использует визуальный образ: фотографии в форме, официальный сайт и медийное присутствие. Для него монархия стала формой личного бренда. При этом он подчеркивает, что остается гражданином Швейцарии и ценит демократические ценности страны, где «каждый гражданин в каком-то смысле король».
В XXI веке действующие монархи часто стремятся выглядеть ближе к народу — ездят на велосипедах и демонстрируют скромность. В то же время обычные люди иногда воссоздают атрибуты королевской власти. Для рационального IT-специалиста корона стала способом добавить символизма и структуры в повседневность. Это не столько бунт против системы, сколько игра с ее границами с помощью знаний и настойчивости.
Психологи могут видеть в подобных историях проявление желания контроля и признания. В эпоху, когда многие аспекты жизни определяются алгоритмами и бюрократией, создание собственного «королевства» выглядит как попытка вернуть ощущение agency — способности влиять на свою реальность.
История Йонаса Лаувинера — не революция и не угроза государственному строю Швейцарии. Это пример того, как один человек, изучив законы, смог создать заметный прецедент. Пока власти ищут способы предотвратить массовое повторение, сам «король» продолжает развивать свой проект в рамках правового поля.
В конечном итоге такие истории заставляют задуматься о природе суверенитета. В цифровую эпоху настоящая независимость часто заключается не в флаге над зданием, а в способности определять правила на своей территории — будь то участок земли, личное пространство или цифровое присутствие. Корона может быть символической, но право распоряжаться своей собственностью и жизнью остается вполне реальным.