В коридорах Главного следственного управления МВД на Новослободской 12 мая 2026 года царила деловая атмосфера. Певица Линда (в миру - Светлана Гейман), известная своим мистическим образом и атмосферными клипами, провела там около десяти часов на допросе. К вечеру ее отпустили с обязательством о явке, однако на следующий день статус изменился: артистка стала подозреваемой по ч. 4 ст. 159 УК РФ — мошенничество в особо крупном размере. Речь идет о споре вокруг авторских прав на песни, созданные в 1990-е годы в сотрудничестве с продюсером Максимом Фадеевым.
Этот случай — не внезапный скандал, а продолжение многолетней истории, где творческое наследие 90-х столкнулось с современными требованиями к оформлению интеллектуальной собственности.
Сотрудничество Светланы Гейман и Максима Фадеева началось в середине 1990-х. В 1994 году вышел дебютный альбом «Песни тибетских лам», где звучал хит «Мало огня». В 1996-м появился альбом «Ворона», разошедшийся тиражом более двух миллионов экземпляров и сделавший Линду одной из самых заметных исполнительниц того времени. Их совместная работа выделялась на фоне российской эстрады: западный подход к звучанию, продуманная визуальная концепция, мистические и философские мотивы. Это был один из первых по-настоящему мультимедийных проектов в отечественном шоу-бизнесе.
В те годы оформление прав часто происходило на основе устных договоренностей и «джентльменских соглашений». Финансирование проекта осуществлял отец певицы, банкир Лев Гейман. К концу 1990-х сотрудничество прекратилось. Причины разрыва до сих пор трактуются по-разному: от экономического кризиса 1998 года и сокращения финансирования до личных разногласий. Обе стороны сохранили взаимные претензии, которые на протяжении десятилетий не переходили в открытую юридическую плоскость.
По версии следствия, Линда совместно с директором компании «Профит» Дарьей Шамовой могла использовать поддельные документы для переоформления прав на песни Максима Фадеева. Ключевую роль в деле играет арестованный в ноябре 2025 года Андрей Черкасов — генеральный директор музыкального издательства «Джем» и владелец «Профита». Потерпевшим по делу признан Максим Фадеев, который утверждает, что его подпись на документах о передаче прав была подделана.
Фадеев неоднократно заявлял, что на протяжении 30 лет пытался урегулировать вопрос мирно через представителей Линды, включая Михаила Кувшинова и Андрея Черкасова. «Мне жаль, что мы с Линдой оказались в этой точке. Речь идет не о запретах и не о публичной войне, а о защите моих авторских прав и той части смежных прав, которая мне принадлежит», — прокомментировал продюсер.
В марте 2026 года Линда и Михаил Кувшинов дали большое интервью Ксении Собчак, где называли претензии Фадеева абсурдными и приводили свою версию событий, включая личные аспекты прошлого сотрудничества.
Дело Линды отражает более широкую проблему российского шоу-бизнеса 90-х и 2000-х — не до конца оформленные каталоги и переход прав через посредников. С развитием стриминговых платформ старые хиты вновь начали приносить доход, что обострило споры о роялти.
Андрей Черкасов и связанные с ним компании оказались в центре нескольких конфликтов, включая претензии со стороны других артистов. Его арест стал триггером для активных следственных действий по делу о правах на репертуар Линды.
Статья 159 УК РФ в части интеллектуальной собственности предусматривает серьезную ответственность, особенно при особо крупном размере ущерба. В музыкальной сфере это касается не только денежных выплат, но и прав на использование произведений.
Линда всегда ассоциировалась с темами свободы, восточной философии и внутреннего спокойствия. Ее клипы с воронами, огнем и мистикой создавали сильный визуальный ряд. Теперь артистка, проповедовавшая эти ценности, оказалась в центре юридического разбирательства, что создает определенный контраст. При этом многие отмечают, что хиты 30-летней давности продолжают жить и находить новую аудиторию благодаря цифровым платформам.
На момент публикации Линда находится на свободе под обязательством о явке. Следствие рассматривает различные меры пресечения, включая возможный домашний арест. Стороны пока не достигли примирения, хотя в подобных делах оно остается одним из вариантов.
Эксперты отмечают, что такие кейсы подчеркивают важность своевременного юридического оформления прав в музыкальной индустрии. Эпоха неформальных договоренностей 90-х уходит, уступая место четким правилам и государственному регулированию.
История Линды и ее «Вороны» напоминает, что даже самые атмосферные и мистические образы в итоге существуют в реальном мире, где вопросы собственности решаются документами и в зале суда. Будущее покажет, удастся ли сторонам найти компромисс или дело перейдет в судебную стадию.